«Без цели и стремленья вверх» 

Наша литературная школа продолжает свою работу. Сегодня мы поговорим о призвании и таланте. Поводом для этого разговора послужили стихи Альберта И. Он попросил не называть его фамилию, поэтому мы ограничиваемся инициалом.

О, есть ли в нашем мире бог?!

Он был? Он есть? Иль, может, сдох?

Творенье зла иль дом добра?

Нам ждать блаженства иль костра?

 Эти стихи написал 17-летний паренёк из самой что ни  на есть глухой деревеньки, которую и на карте вряд ли сыщешь. Но, согласитесь, размах у него далеко даже не провинциальный. Это чувствуется, ощущается по первой же фразе. Более того - он дерзок (высказал сомнение в существовании Бога), и дерзок - добавят иные - сверх меры.

Это так - и не так.

Дерзость дерзости рознь. Особенно, если речь идет о так называемой «лирической дерзости». Поэту (разумеется, не каждому, но настоящему, большому, тем паче великому) дозволяется многое, в том числе и такое. «Но он-то какой поэт?! - возразят, возмутятся иные. - Ещё вилами по воде - кем станет. И станет ли вообще?» Действительно, не исключён и такой исход. Но в любом случае тогда можно будет сказать: «Ему было дано. Талант виден сразу». И подтверждением тому - именно эти, первые, но состоявшиеся стихи ещё не состоявшегося (в силу недостаточного возраста) поэта.

Вполне вероятно, что он сильнее проявится в каком-то другом литературном жанре, ведь большинство пишущих всегда начинает со стихов, и немногие окончательно находят себя в поэзии. Примеров тому масса. Но, тем не менее, он и сейчас достоин того, чтоб мы говорили о нём как о таланте, таланте очевидном, явном. И доказательств здесь более чем достаточно.

Помимо выше названного Альберт И. очень эмоционален, даже страстен. У него горячее, прямо-таки пылающее сердце. Он не то чтобы неравнодушен, он каждой клеточкой тела и души отзывается на боль и обиду. Свою и чужую. Причём, чужую воспринимает острее, чем свою. И только такой человек может создать что-то действительно достойное, вершинное.

Ну разве не вершина (для его, юного, возраста) «Дума»?! А «Исповедь»?! Этот монолог несчастнейшего из несчастных, начинающийся словами: «Я ад, я рай, я чёрный смрад...» Сколько боли тут, сколько муки! Он и хороший - Иблис (сатана) - и плохой. Отсюда это противопоставление, антитеза: ад - рай, имеющая продолжение, интерпретацию: пламень - лёд... Впрочем, не они главное, но «довески», а именно: «я чёрный смрад», «камень»... О живом существе сильнее, пожалуй, и не скажешь, пронзительнее не выразишь эту трагедию «междуцарствия».

Как же надо было жить, чтобы прочувствовать это с такой глубиной и силой?! Как жилось, как живётся Альберту - можем только догадываться. Но не просто, видно. Не легко. Не отсюда ли его нежелание назвать фамилию полностью? Как бы то ни было, со всей уверенностью можно сказать: человек этот страдал; знает по себе, что такое страдание, потому-то и умеет выразить его столь сильно, пронзительно. В противном случае в стихах проявилась бы вялость, а то и фальшь, чего здесь нет даже в малой толике.

Кто не страдал, тот никогда не напишет ничего стоящего, ибо без страдания нет и литературы.

А тут литература есть. Даже в довольно-таки публицистичном стихотворении о народе. А в лирическом, о любви, - тем более.

Здесь снова трагедия: человек всем жаром своего юного сердца любил безнадежно девушку, и чем это закончилось? Сердце сгорело, обратилось в пепел, а ему, этому юноше, еще жить! Но чем жить? Нечем.

И совсем неэгоистически в конце он восклицает: «А сколько рядом было дам!..» Это была его спасительная соломинка, а он за неё не ухватился.

Но не стоит падать духом самому автору. Понятно, что натерпелся он в жизни много. Однако жизнь продолжается, и она у него почти вся впереди. Ещё будет, обязательно будет (да и было, наверно, но осталось, так сказать, за кадром) хорошее. А это значит, что ещё будут новые стихи, новые открытия и большая, новая жизнь.

Счастья тебе и законной твоей большой литературной будущности, Альберт!

 Н. Антонов