Безглагольно глубокое дно
Пародии на Константина Бальмонта
Глухие дни
Предание
В глухие дни Бориса Годунова,
Во мгле Российской пасмурной страны,
Толпы людей скиталися без крова,
И по ночам всходило две луны.
Два солнца по утрам светило с неба,
С свирепостью на дольный мир смотря.
И вопль протяжный: "Хлеба! Хлеба! Хлеба!" -
Из тьмы лесов стремился до царя.
На улицах иссохшие скелеты
Щипали жадно чахлую траву,
Как скот,- озверены и неодеты,
И сны осуществлялись наяву.
Гроба, отяжелевшие от гнили,
Живым давали смрадный адский хлеб,
Во рту у мёртвых сено находили,
И каждый дом был сумрачный вертеп.
От бурь и вихрей башни низвергались,
И небеса, таясь меж туч тройных,
Внезапно красным светом озарялись,
Являя битву воинств неземных.
Невиданные птицы прилетали,
Орлы парили с криком над Москвой,
На перекрестках, молча, старцы ждали,
Качая поседевшей головой.
Среди людей блуждали смерть и злоба,
Узрев комету, дрогнула земля.
И в эти дни Димитрий встал из гроба,
В Отрепьева свой дух переселя.
В глухие дни
Быль
Пародия
В глухие дни правления Бориса
Стервятники парили над Москвой.
В сырых подвалах голодали крысы,
И жуткий смрад клубился над землёй.
Казалось, не светило солнце с неба,
Покрылась мглой российская земля.
И вопль протяжный: "Хлеба! Хлеба! Хлеба!"-
С окраин доносился до Кремля.
Среди людей блуждали смерть и злоба.
Бесправие и бедность - впереди.
В те годы Годунов вставал из гроба
И ужасался: Бог, не приведи!
Кто?
Кто качнёт завесу гробовую,
Подойдя, раскроет мне глаза?
Я не умер. Нет. Я жив. Тоскую.
Слушаю, как носится гроза.
Закрутилась, дикая, пожаром,
Завертелась огненным дождём.
Кто велит порваться тёмным чарам?
Кто мне скажет: «Встань. Проснись. Пойдём»?
И, поняв, что выгорела злоба,
Вновь я буду миру не чужой.
И, дивясь, привстану я из гроба,
Чтоб идти родимою межой.
Я
Пародия
Опять идёт гроза пожаром диким.
Ох, нелегко живётся нам, великим.
Да и закрыв завесу гробовую,
Хоть умер я, а всё равно тоскую.
Из гроба встану, чтоб пройтись межой.
Поверь, межа, тебе я не чужой.
Меж подводных стеблей
Хорошо меж подводных стеблей.
Бледный свет. Тишина. Глубина.
Мы заметим лишь тень кораблей.
И до нас не доходит волна.
Неподвижные стебли глядят,
Неподвижные стебли растут.
Как спокоен зелёный их взгляд,
Как они бестревожно цветут.
Безглагольно глубокое дно.
Без шуршанья морская трава.
Мы любили, когда-то, давно,
Мы забыли земные слова.
Самоцветные камни. Песок.
Молчаливые призраки рыб.
Мир страстей и страданий далёк.
Хорошо, что я в море погиб.
Промеж стеблей
Пародия
Безглагольно пустые слова
Вырастают, как будто трава.
Здравый смысл потерял я в пути,
Мне его никогда не найти.
Огонь
Не устану тебя восхвалять,
О внезапный, о страшный, о вкрадчивый,
На тебе расплавляют металлы,
Близ тебя создают и куют.
Вода
Пародия
Не устану тебя восхвалять,
Монотонная, мокрая, вечная,
Ведь тобою стирают и моют,
Близ тебя поласкают и пьют.
Ангелы опальные
Ангелы опальные,
Светлые, печальные,
Блески погребальные
Тающих свечей; -
Грустные, безбольные,
Звоны колокольные,
Отзвуки невольные,
Отсветы лучей, -
Взоры полусонные,
Нежные, влюблённые,
Дымкой окаймлённые,
Тонкие черты, -
То мои несмелые,
То воздушно-белые,
Сладко онемелые,
Лёгкие цветы.
Чувственно-неясные,
Девственно-прекрасные,
В страстности бесстрастные,
Тайны и слова, -
Шорох приближения,
Радость отражения,
Нежный грех внушения,
Дышащий едва, -
Зыбкие и странные,
Вкрадчиво-туманные,
В смелости нежданные,
Проблески огня,-
То мечты, что встретятся
С теми, кем отметятся,
И опять засветятся
Эхом для меня!
Демоны дебелые
Пародия
Демоны согбённые,
Мной освобождённые
Из глубин сознания
В омут бытия.
Страстью просветлённые,
Снегом занесённые,
Чувственно-зелёные,
Как мечта моя.
До чего же смелые,
Явно одурелые,
Девственно-дебелые, -
Не взглянуть без слёз.
Вкрадчиво-шуршащие,
Благостно грешащие.
Вижу их всё чаще я
Под листвой берёз.
Зыбкие и странные,
Тайно-окаянные,
До того нежданные,
Миг - и закричу!
Может, это кажется;
Может, бес куражится.
Может, мне отважиться
И сходить к врачу?