«Свежо-салатова трава»

 

Лариса Керчина - поэт, публицист, драматург. На её стихах можно учиться искусству стихосложения - столь мастерски они написаны: не имеют ни одного изъяна ни в плане рифмы, ни в плане ритма, поскольку у их автора абсолютный поэтический слух, чем, к примеру, не может похвастать самый крикливый и поэтому самый известный советский поэт Евгений Евтушенко. Именно по этой причине Лариса Керчина выбрала его объектом для своих пародий под номером один. И пародии удались на славу! В них Л. Керчина превзошла даже самого именитого мастера данного жанра Александра Иванова, чьи выступления по телевидению в начале перестройки имели громкий и оправданный успех.

Блистательно Лариса Керчина перефразировала одно из главных стихотворений Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный» и тем самым убойно высмеяла бахвальство и неприкрытый самопир автора довольно многих удачных стихотворных идиом, ушедших что называется в народ и потому справедливо популярных. Но на этом заслуги поэта, который «больше, чем поэт», собственно, и исчерпываются. Он сознательно сделал выбор в пользу шума и помпы вокруг своего имени - и цели успешно достиг.  Меж тем изначально ему было дано больше, он начинал как большой настоящий поэт, но свернул с истинного, зачастую мученического пути на проторенную дорогу лёгкой славы и лёгкого успеха «и протоптал к нему народную тропу». Талант погиб. Теперь не стало уже его самого, Евгения Евтушенко. Остались трескучие стишата и несколько хрестоматийных стихотворений - крохи из того, что он мог бы дать и не дал.

Другое дело - Пастернак и Мандельштам, перед которыми Евтушенко благоговел  как школьник перед учителями, хотя был их крупней и значительнее, и даже завещал себя похоронить рядом с первым из них, что и было благородно исполнено по воле покойного. Эти двое, в отличие от их обожателя, были скромны и не выпячивали себя не по заслугам. Пастернак к тому же написал стихотворение, начинающееся словами: «Быть знаменитым некрасиво». Он понимал, что Нобелевская премия присуждена ему несправедливо, незаслуженно - из политических соображений - и в стихах открещивался от неё:

 

Позорно, ничего не знача,

Быть притчей на устах у всех.

 

Доброхоты, которые подчас хуже недругов и врагов, поскольку оказывают медвежью услугу, выставили его в смешном и нелепом свете. Ну какой он нобелевский лауреат, если у него нет ни одного выдающегося стихотворения, не то что повести или романа, включая злополучного «Доктора Живаго», этой совершенно ученической и беспомощной его стихо-прозаической работы?!

Пастернак не владел в должной мере литературным языком, что некоторые пастернаковцы пытаются выдавать за особый стиль, тогда как причина в недостаточной грамотности, косноязычии, отсутствии поэтического слуха. Это очень хорошо видно по комментариям и пародиям Ларисы Керчиной на его стихи. Вот одна из показательных строф, написанных ею на едва ли не самый известный пассаж Пастернака:

 

Настежь всё: конюшня и коровник.

Вонь такая - боже упаси.

Сжалься же, живитель и виновник!

Чашу эту мимо пронеси.

 

Блистательная пародия! Таковы практически все стихотворения Л. Керчиной, адресованные героям её стихотворной точной и справедливой критики. На критику обижаться нельзя. Она открывает глаза автору на то, что он самостоятельно не смог заметить. Пародии помогают увидеть недостатки невооружённым глазом. Это понимал ещё великий Пушкин - и не только сам высмеивал изъяны других, но и от души смеялся, если умело подшучивали над ним. Все писатели, крупнее они или мельче, собственно пытаются делать одно и то же - улучшать мир своими удачными или неудачными произведениями. У некоторых, правда, превалирует корысть, но у них и тексты такие - корыстные, с торчащими ушами, за которые их и дёргает пародист - в частности Л. Керчина, блестящий мастер этого труднейшего литературного жанра. Он покоряется считанным единицам. Зайдите в юмористические рубрики «Литературной газеты» - и тотчас убедитесь сами: по-настоящему смешного и при этом значительного там практически нет.

Совсем иное - Лариса Керчина! У неё явный дар пародиста. К тому же она профессиональный литературный переводчик и тонко улавливает все нюансы, характерные для  того или иного пародируемого ею автора. Точна она и в критике Мандельштама. Его знаменитый стих о Сталине на поверку оказывается бессильными потугами стихотворца, делающего первые и неумелые шаги в стихосложении. Очень хорошо, что Л. Керчина разъяснила этот момент, и вообще она умница, поскольку предусмотрительно прокомментировала провальные стихотворения критикуемых ею авторов. В итоге никто из читателей не вправе упрекнуть её в недобром намерении или огульной критике. Изъяны сконцентрированы. Фокус точен и объективен. Поэтому нельзя не согласиться и с её трактовкой выше упомянутого стиха Мандельштама, который в её интерпретации получил столь замечательный и честный вид:

 

Мы живём, за собою не чуя вины,

наши мысли снаружи, увы, не видны.

Слов не хватит на полразговорца -

свалим всё на кремлёвского горца.

 

Давно и всем надоела критика Сталина, причём бесчестная, несправедливая, а какой телеканал ни включи - везде безнравственный шабаш, пляска на костях этого поистине великого человека мирового масштаба, голословные обвинения его в том, чего он не совершал.

За одно это четверостишие я снимаю шляпу перед Ларисой Керчиной, не говоря об остальных честных и непредвзятых её пародиях, восстанавливающих истину.

У Мандельштама (как, впрочем, и у Пастернака) нет ни одного законченного стихотворения - в том смысле, что даже самое удачное из них «Бессонница, Гомер, тугие паруса» - и то нуждается в доработке, исправлении. Нельзя в одной строчке, тем более через запятую использовать элемент природы и техноцизм - они взаимно исключают друг друга: «Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный». Более того, ни выводок, ни поезд, тем более журавлиный, не применимы для обозначения эскадры кораблей. Они не создают поэтический образ, а разрушают его. Журавли летают по небу, но не плавают друг за другом, как утки. Корабли не летают по небу и не ходят по рельсам. Я уже не говорю о том, что поезд это вереница, а не клин.

Именно поэтому Мандельштама не издавали в советское время (как и Пастернака тоже): из-за низкого профессионального уровня, а не из-за политического запрета, как это подаётся сегодня.

Не имея больших заслуг перед поэзией, Мандельштам был оправданно скромен и очень сильно удивился бы, узнав, что его сегодня сознательно или по ошибке некоторые рецензенты и критики (в частности, инородная Википедия) позиционируют как большого и даже великого пиита.

«В своё время Иосиф Эмильевич по праву считался вполне заурядным третьестепенным поэтом», - справедливо замечает в своём комментарии к пародиям Л. Керчина - и без злого умысла, а единственно ради справедливости и показа недостатков пародирует мандельштамовские строки, высмеивая их пустоту, несостоятельность:

 

Свежо-салатова трава,

покоем дышат неба бёдра.

Похоже, завтра будет вёдро,

а на траве лежат дрова.

 

Поклонники всех трёх поэтов должны быть благодарны Л. Керчиной за то, что она открыла им глаза на их любимых поэтов. Заблуждение не есть хорошо. Тем более, если оно порождено незаслуженным восхвалением со стороны недобросовестной или некомпетентной критики (в случае  с Пастернаком, Мандельштамом) либо посредством самопиара (в случае с Евтушенко):

 

Будь там, не выходи сюда,

пусть слово в музыку вернётся.

А муза... муза от стыда

слезами горькими зальётся.

 

 Н. Антонов