Создатели Википедии  позиционируют своё детище как свободную интернет-энциклопедию. Настолько свободную, что за девять лет она успела переписать историю русской литературы.

Википедия - один из проектов фонда «Викимедиа», штаб-квартира которого находится в США. По утверждению создателей свободной энциклопедии, основным объектом их поддержки является русскоязычный  раздел. Оно и понятно: в отличие от Америки, есть, что переписывать. А главное - есть для чего, а точнее - для кого.

Свободная интернет-энциклопедия незаслуженно возвеличивает одних и неоправданно принижает других, навязывая читателю в качестве эталона образец безграмотности и дурновкусия.

Осип Мандельштам, к примеру, позиционируется как «один из крупнейших русских поэтов XX века». А вот действительно крупнейшему и до мозга костей русскому Сергею Есенину в масштабах отказывает категорически. Читаем: русский поэт, представитель новокрестьянской поэзии и лирики, а в более позднем периоде творчества - имажинизма.  

Как понимать фразу «поэзии и лирики»? На каком основании лирика Есенина выводится из понятия поэзии? Тем более что сама Википедия даёт лирике вполне разумное определение: лирика, лирическая поээзия - род литературы, воспроизводящий субъективное личное чувство...

Какой степенью цинизма надо обладать, чтобы назвать  истинно великого поэта просто русским, загнав его при этом в рамки имажинизма с новокрестьянским уклоном! -  В то время как именно Сергей Александрович, а не Иосиф Эмильевич считается поэтическим символом России:

 

Если крикнет рать святая:

кинь ты Русь, живи в раю!

Я скажу: не надо рая,

дайте родину мою.

 

А теперь разберёмся с истинным калибром русского поэта по фамилии Мандельштам:

 

Вооруженный зреньем узких ос,

Сосущих ось земную, ось земную,

Я чую всё, с чем свидеться пришлось,

И вспоминаю наизусть и всуе...

 

И не рисую я, и не пою,

И не вожу смычком черноголосым:

Я только в жизнь впиваюсь и люблю

Завидовать могучим, хитрым осам.

 

 Это - довольно типичная для этого автора форма изложения. Почему осы узкие, и почему они предстают  перед нами в виде нереальных чудовищ, сосущих земную ось? Две последние строчки первой строфы напоминают недосказанное ветхозаветное «око - за око, зуб - за зуб». Видимо, Мандельштам был за что-то зол на ос.

Однако по прочтении следующей строфы понимаем: нет, он просто завидует их хитрости. В чём же состоит хитрость могучих (!) ос, остаётся только догадываться, тем более что в суконном русском сознании образцом хитрости всегда считалась лиса, но никак не оса.

«Люблю завидовать» русский человек не скажет никогда. Это звучит также нелепо, как, к примеру, «люблю любить» или «люблю ненавидеть». Отсутствие здоровой поэтической фантазии выливается в этом стихотворении в форменную галиматью.

Строфа из другого стихотворения изобличает непонимание значений слов, которые Мандельштам активно использует в своём творчестве:

 

Богослужения торжественный зенит,

Свет в круглой храмине под куполом в июле,

Чтоб полной грудью мы вне времени вздохнули

О луговине той, где время не бежит.

 

 Стихотворец путает понятия «храм» и «храмина», считая их синонимами, тогда как это просто однокоренные слова. Храмина - хоромы, дом, здание, никак не предназначенное для богослужений ни в июле, ни в январе.

А что подразумевает Мандельштам под луговиной, и почему там не бежит время, никак не вытекает из контекста стихотворения. А следующие строки вообще сложно комментировать. Текст говорит сам за себя:

 

За Паганини длиннопалым

Бегут цыганскою гурьбой -

Кто с чохом чех, кто с польским балом,

А кто с венгерской немчурой.

Девчонка, выскочка, гордячка,

Чей звук широк, как Енисей,-

Утешь меня игрой своей:

На голове твоей, полячка,

Марины Мнишек холм кудрей,

Смычок твой мнителен, скрипачка.

 

Такую поэзию нельзя назвать ни крупной, ни русской. Откровенно говоря, в этом стихе прослеживается жалкое подражание столбцам Заболоцкого:

 

Сидит извозчик, как на троне,

из ваты сделана броня,

и борода, как на иконе,

лежит, монетами звеня.

А бедный конь руками машет,

то вытянется, как налим,

то снова восемь ног сверкают

в его блестящем животе.

 

Как говорится, почувствуйте разницу! В столбце Заболоцкого «Движение» налицо ясность мысли, адекватность образов, мелодичность - всё, что принято называть точным словом: профессионализм. Это - строки мастера, которого Википедия представляет более чем скромно:  русский советский поэт.

О, где ты, цензура! Википедия отказывает Заболоцкому в масштабе, пригвоздив его к короткому историческому периоду, тогда как он был и есть поэт на все времена. К тому же Мандельштам писал свои несуразные вирши не во времена правления Ивана Грозного, а в то же советское время!

Среди почитателей Мандельштама принято восхищаться его восьмистишиями. Читаем:

 

Люблю появление ткани,

Когда после двух или трёх,

А то четырёх задыханий

Придёт выпрямительный вздох -

И так хорошо мне и тяжко,

Когда приближается миг -

И вдруг дуговая растяжка

Звучит в бормотаньях моих.

 

О какой ткани идёт речь? От чего поэт задыхается, не от нехватки ли средств самовыражения? Как может быть хорошо и тяжко одновременно? Что за дуговая растяжка?  Да и слова «задыхание» в русском языке нет, а на  удачный окказионализм оно не тянет. И только заключительная строка восьмистишия, в которой Мандельштам называет свою писанину «бормотанием», имеет смысл и многое объясняет.

В своё время Иосиф Эмильевич по праву считался вполне заурядным третьестепенным поэтом.  О нём никто и не вспомнил бы сегодня, если бы не намеренный информационный взброс в мутные воды «перестройки». Тогда под сурдинку много чего всплывало, особенно на волне мученичества.

Справедливости ради заметим, что Заболоцкий, согласно сведениям той же Википедии, пять лет отбывал срок в лагерях  за антисоветскую пропаганду. Однако ему категорически  отказано в значительности. Видимо, то, что он не загнулся на этапе, в отличие от Мандельштама, умаляет масштаб его поэтического дарования.

Свободная энциклопедия всерьёз  ссылается на дар предвидения Иосифа Эмильевича, утверждая, что «предощущение трагической гибели пронизывает стихи Мандельштама». Дальше ещё смешнее: в качестве доказательства приводится стихотворение... грузинского поэта Н.Мицишвили, переведённое Мандельштамом в 1921 году.

Согласно этому аргументу, логичнее было бы назвать пророком не Мандельштама, а Мицишвили, поскольку именно он является автором стихотворения. А переводчик  в лице Иосифа Эмильевича лишь «пересказывает» чужие чувства и мысли.

Что же касается строк Осипа Мандельштама, за которые он подвергался преследованиям, то, если верить трактовке Википедии, даже Пастернак, выслушав их, сказал: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии». И действительно, этот плохо оформленный  памфлет нельзя назвать стихотворением, как и подавляющую часть того, что вышло из-под пера Мандельштама:

 

 Мы живём, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлёвского горца.

Его толстые пальцы, как черви, жирны,

А слова, как пудовые гири, верны,

Тараканьи смеются усища,

И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,

Он играет услугами полулюдей.

Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,

Он один лишь бабачит и тычет,

Как подкову, кует за указом указ:

Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.

Что ни казнь у него -  то малина

И широкая грудь осетина.

 

По прочтении этого беспомощного каламбура  возникает множество вопросов. Как  можно чувствовать страну «под собой», это же не скамейка и не велосипед! Почему у вождей тонкие шеи? Как можно играть услугами? Почему вожди мяучат, свистят и хнычат? Что означает глагол «бабачить»? Какова связь между подковой и указом? Почему «один из крупнейших поэтов» ставит ударение в местоимении «его» (5-я строка) и в местоимении «кому» (14-я строка) на первый слог (его, кому)? И, наконец, почему Мандельштам называет Сталина осетином, хотя тот был грузин. Это такой эзопов язык, чтобы никто не догадался, о ком идёт речь? Или в угоду смыслу поэт таким бездарным образом подтянул рифму к уголовному жаргонизму «малина»? Да и куцее слово «полразоворца» поэтической находкой не назовёшь. Словом, в этой неудачной претензии на филиппику количество ошибок превышает количество строк. И даже если назвать все улицы в Москве именем Мандельштама и увешать все здания его барельефами, крупнее он от этого не станет.

В этой связи уместно будет вспомнить стихотворение просто русского, просто советского поэта Николая Заболоцкого. Рука не поднимается дать его в сокращении.

 

 

Читая стихи

 

 Любопытно, забавно и тонко:

стих, почти непохожий на стих.

Бормотанье сверчка и ребёнка

в совершенстве писатель постиг.

 

И в бессмыслице скомканной речи

изощрённость известная есть.

Но возможно ль мечты человечьи

в жертву этим забавам принесть?

 

И возможно ли русское слово

превратить в щебетанье щегла,

чтобы смысла живая основа

сквозь него прозвучать не могла?

 

Нет! Поэзия ставит преграды

нашим выдумкам, ибо она

не для тех, кто, играя в шарады,

надевает колпак колдуна.

 

Тот, кто жизнью живёт настоящей,

кто к поэзии с детства привык,

вечно верует в животворящий,

полный разума русский язык.

 

 Словом, имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит!

Обидно, что благодаря Википедии мы теряем слух и зрение. От её «свободного» изложения особенно страдает неокрепшее сознание молодой поэтической и прозаической поросли.

По мнению академика Д.С. Лихачёва, «культура представляет главный смысл и глобальную ценность существования как народов, малых этносов, так и государств. Вне культуры их самостоятельное существование лишается смысла».

Великая русская литература - святая святых нашей многовековой культуры, храм нашего духовного величия. А Википедия - иноземный, чужеродный проект.

Мы учим свою историю под диктовку Америки, которая переписывает её у нас на глазах. И если верить Лихачёву, наше существование лишается смысла.

 

 

Из стихотворения О. Мандельштама:

 

Мы живем, под собою не чуя страны,

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца, -

Там припомнят кремлевского горца.

 

 

Пародия

 

Мы живём, за собою не чуя вины,

наши мысли снаружи, увы, не видны.

Слов не хватит на полразговорца -

свалим всё на кремлёвского горца.

 

 

Стихотворение О. Мандельштама:

 

Это какая улица?

Улица Мандельштама.

Что за фамилия чертова -

Как её ни вывертывай,

Криво звучит, а не прямо.

 

Мало в нём было линейного,

Нрава он был не лилейного.

И потому эта улица,

Или, верней, эта яма

Так и зовётся по имени

Этого Мандельштама...

 

 

 

Пародия

 

Всё, что понаписал я

криво звучит, а не прямо.

Что за привычка чёртова

русский язык вывёртывать,

криво, а не линейно,

грубо и не лилейно,

без стыда и без срама?

Это стиль Мандельштама!

 

 

Из стихотворения О. Мандельштама:

 

Я понимаю этот ужас

И постигаю эту связь:

И небо падает, не рушась,

И море плещет, не пенЯсь.

 

 

Пародия

 

Я помню жуткое мгновенье:

оно пришло ко мне, приснясь.

НапИсал я стихотворенье...

Но села муха на варенье -

и рухнул мир, прервАлась связь!

 

 

Из стихотворения О. Мандельштама:

 

Богослужения торжественный зенит,

Свет в круглой храмине под куполом в июле,

Чтоб полной грудью мы вне времени вздохнули

О луговине той, где время не бежит.

 

 

Пародия

 

Какой там свет, какой зенит, о боже!

Храм и храмина - не одно и то же.

Поэзия - не словоизверженье.

В храмине не идут богослуженья.

 

 

 

Из стихотворения О. Мандельштама:

 

В Европе холодно. В Италии темно.

Власть отвратительна, как руки брадобрея.

О, если б распахнуть, да как нельзя скорее,

На Адриатику широкое окно!

 

 

 

Пародия

 

В Америке жара, а в Иллинойсе холод.

В России осень, а в Москве весна.

В Марокко сытно, а в Рабате голод -

ужасные настали времена.

 

Великий Пётр не зря открыл окошко,

мне надо в Адриатику скорей.

Туда давно протоптана дорожка.

Побрей меня, проклятый брадобрей!

 

 

Из стихотворения О. Мандельштама:

 

Она ещё не родилась,

Она и музыка и слово,

И потому всего живого

Ненарушаемая связь.

 

Спокойно дышат моря груди,

Но, как безумный, светел день.

И пены бледная сирень

В черно-лазоревом сосуде.

 

Да обретут мои уста

Первоначальную немоту,

Как кристаллическую ноту,

Что от рождения чиста!

 

Останься пеной, Афродита,

И, слово, в музыку вернись,

И, сердце, сердца устыдись,

С первоосновой жизни слито!

 

 

Пародия

 

Она не родилась, но всё же

уже присутствует во всём.

Всё в мире на неё похоже

И бьётся жизнь её ключом!

 

Свежо-салатова трава,

покоем дышат неба бёдра.

Похоже, завтра будет вёдро,

а на траве лежат дрова.

 

Да обретут мои глаза

никем невидимое зренье.

Не разразит меня гроза,

ведь я же гений от рожденья!

 

Будь там, не выходи сюда,

пусть слово в музыку вернётся.

А муза... муза от стыда

слезами горькими зальётся.