Каким-то странным образом наша страна превратилась из самой читающей в самую пишущую. Что же послужило тому причиной, а точнее - виной? В этой связи вспоминается фраза из старого анекдота, которая, как это ни грустно, уже не считается смешной: чукча не читатель, чукча писатель.

Увы, сегодня берутся писать все, кто выучил буквы алфавита. Пишут, не прочитав ни одной стоящей книжки, «постигают ремесло», блуждая бессмысленно в мусорных лабиринтах «стихов.ру» и «прозы.ру».  При этом ничуть не стесняются, поскольку не в состоянии осознать масштабов собственной безграмотности.

Вспоминается интервью одного очень молодого актёра, который не так давно пополнил  список медийных персон. Человек, служащий в известном московском театре, искренне признаётся в том, что до поступления в не менее известный театральный институт он не прочитал ни одной книги. И эта его искренность выглядела бы даже трогательно, если бы не одно «но». Юноша с гордостью заявил, что теперь он не только читает, но и пишет. И с упоением, свойственным всем отъявленным графоманам, прочитал свой стих. Лучше бы он этого не делал.

Ничто не выдавало поэзии в полуграмотных и несуразных обрывках банальных фраз. Но юный кумир малолеток  буквально светился непоколебимой верой в собственную гениальность. Что ж, «блажен, кто верует...». Случай этот довольно типичен для наших широт.

У нас в стране постоянно происходят чудесные превращения, которые приводят не просто к смене ценностей, но и к полной подмене понятий. Бездарность выдаётся за гениальность, наглость за смелость, дурость за свободомыслие  и т.п. В этом направлении немало поднаторели всевозможные постмодернисты и новодрамовцы.

Однако вернёмся к поэзии. Если мы зайдём в Википедию, то найдём там немало любопытного. Возьмём, к примеру, статью этого словаря о «солнце русской поэзии». Читаем: ещё при жизни Пушкина сложилась его репутация величайшего национального русского поэта. Пушкин рассматривается как основоположник современного русского литературного языка. То есть, репутация будто бы сложилась как-то сама собой, и к Пушкину, она, собственно, имеет весьма сомнительное отношение. И основоположником русского языка он, вроде как, и не является, статус этот находится в стадии рассмотрения.  Но кто и под каким углом его рассматривает, Википедия не объясняет. И это не что иное, как очередная подмена.

Зато Пастернака  та же Википедия определяет так: русский писатель, поэт, переводчик; один из крупнейших поэтов 20-го века. (Обратим внимание - всего 20-го века!) А Пушкин, согласно этому же источнику, один из самых авторитетных литературных деятелей первой трети 19-го века. (Заметим - лишь первой трети!)

Впрочем, Википедия кишит подобного рода подменами. Ссылка на Нобелевскую премию сегодня у любого здравомыслящего человека вызывает разве что грустную улыбку. Премия эта очень давно носит откровенно политический характер. Неспроста от неё неоднократно отказывался ещё Лев Толстой. Кто смачней плюнет в Россию, тот и получит Нобелевскую премию. Устоявшаяся традиция сильна и поныне. Так что к литературе это имеет очень условное отношение, а тем более к качеству произведений.

Здесь стоит сделать отступление и констатировать, что вирус предвзятости в эпоху «демократии» охватил и российскую литературу. Не секрет, что все более-менее значительные литературные премии, особенно если речь идёт о серьёзном денежном вознаграждении, заранее ангажированы. И чем выше статус премии, тем жёстче ангажемент. Попросту говоря, «чужие здесь не ходят».

Что касается слухов о травле Пастернака после того, как он «отказался» от премии Нобеля, то они сильно преувеличены. Жил себе Борис Леонидович в престижном писательском доме в центре Москвы, пользовался пожизненно шикарной даже по нынешним временам дачей, которая после его смерти благополучно превратилась в его же музей. Будучи членом Союза писателей, получал приличные гонорары за свои стихи, не считая крупных денежных вознаграждений за издание собственных книг и щедрой оплаты госзаказов на литературные переводы. А переводчиком при этом был весьма посредственным. Да и языков не знал - переводил по подстрочникам. Так вот, любой сегодняшний писатель и мечтать не может о таких «гонениях»!

Справедливости ради заметим, что та же Википедия цитирует аж две критические оценки романа «Доктор Живаго» - видимо, чтобы создать иллюзию объективности. Так, Набоков считал, что: «„Доктор Живаго" - жалкая вещь, неуклюжая, банальная и мелодраматическая, с избитыми положениями, сладострастными адвокатами, неправдоподобными девушками, романтическими разбойниками и банальными совпадениями».

А премьер-министр Израиля  Бен-Гурион говорил о романе, как об «одной из самых презренных книг о евреях, написанных человеком еврейского происхождения».

Вознесенский в своё время оправдывал «Доктора Живаго» тем, что «это проза поэта». Чего, мол, с него взять, не судите строго. Однако если читатель внимательно ознакомится хотя бы со стихами из этого романа, то поймёт, что слухи о гениальности Пастернака как стихотворца тоже весьма преувеличены. Впрочем, законы пиара работали во все времена и, как правило, вопреки смыслу. Автора, у которого нет ни одного (!) безукоризненного стихотворения, наши зарубежные «друзья» смело записали в крупнейшие русские поэты.

Читать этот нобелевский роман так же трудно, как и бессмысленно.

Много полезнее будет прочесть прозу того, чей статус находится сегодня в стадии рассмотрения. Там всё просто до гениальности, не надо с трудом продираться через нудные дебри авторского косноязычия. А главное  -  там всё действительно по-русски!

А если говорить о стихах из романа «Доктор Живаго», то не к лицу «крупнейшему поэту 20-го века» допускать ляпы такого рода:

 

Что глазами бессмысленно хлопать, 

Когда всё пред тобой сожжено, 

И осенняя белая копоть 

Паутиною тянет в окно.

 

Человек, который хотя бы мало-мальски разбирается в поэзии, сразу заметит, что во второй строке налицо сбой ритма - ударение в слове «когда» падает на первый слог. Замени автор это слово на «если», то ударение встало бы на место. Но у нобелевского лауреата были явные проблемы с поэтическим слухом.

Теперь о копоти: почему она осенняя, да ещё и белая? И как может тянуть в окно паутиною? Тянуть сквозняком - да. Но паутиной!.. Ничто в этом четверостишии не выдаёт масштабов «крупнейшего поэта 20-го века».

Далее попробуем оценить силу сомнительного комплимента поэта в адрес его возлюбленной:

 

Любить иных - тяжёлый крест, 

А ты прекрасна без извилин,

И прелести твоей секрет

Разгадке жизни равносилен.

 

Любой человек, знающий русский язык не понаслышке, прочитав первые две строки, поймёт их вполне однозначно: поэту так легко её любить, поскольку она абсолютная дура.

Совсем не сказочную картину рисует Пастернак  в стихотворении с романтическим названием «Сказка», которое больше напоминает перечисление медицинских диагнозов действующих лиц:

 

Конь и труп дракона 

Рядом на песке. 

В обмороке конный, 

Дева в столбняке.

......................

То возврат здоровья, 

То недвижность жил 

От потери крови 

И упадка сил.

 

Как говорится, no comment...  А Пушкин - сукин сын.

Вникая в творчество некоторых «канонизированных»  писателей, проникаешься сочувствием к графоманам. Вышеназванный молодой актёр, не осознающий степени собственного невежества, прочитав вышеприведенную околесицу, вполне резонно решит: я тоже так могу! И будет по-своему прав.

 

Стихотврение Б.Пастернака "Март":

 

Солнце греет до седьмого пота,

И бушует, одурев, овраг.

Как у дюжей скотницы работа,

Дело у весны кипит в руках.

 

Чахнет снег и болен малокровьем

В веточках бессильно синих жил.

Но дымится жизнь в хлеву коровьем,

И здоровьем пышут зубья вил.

 

Эти ночи, эти дни и ночи!

Дробь капелей к середине дня,

Кровельных сосулек худосочье,

Ручейков бессонных болтовня!

 

Настежь всё, конюшня и коровник,

Голуби в снегу клюют овёс,

И всего живитель и виновник,-

Пахнет свежим воздухом навоз.

 

Поэт самозабвенно пытается опоэтизировать колорит деревенской жизни, о которой, что очевидно, не имеет представления. Голуби, клюющие в снегу овёс - картина нереальная. Голубь - птица исключительно городская. Овёс клюют воробьи, да и то не в снегу, а на снегу.

Как могут пыхать здоровьем зубья вил? Здесь имеет место очеловечивание неодушевлённого предмета, противоречащее природе вещей. А утверждение, что навоз пахнет свежим воздухом, иначе как нонсенсом не назовёшь.

 

 

Пародия

 

Одурел овраг, ревёт и стонет -

видно, от жары сошёл с ума.

И его по-бабьи успокоить

вышла дюжей скотницей весна.

 

Снег болеет остеохондрозом,

в веточках упал гемоглобин.

И в дыму коровьего навоза,

как в тумане, не видать овин.

 

Ах, какие дни, какие ночи!

От лепёшек - жуткий аромат.

Запах разрывает душу в клочья.

Я в смятенье, сам себе не рад.

 

Настежь всё: конюшня и коровник.

Вонь такая - боже упаси.

Сжалься же, живитель и виновник!

Чашу эту мимо пронеси.

 

 

Из стихотворения «Белая ночь»:

 

Мне далекое время мерещится,

Дом на стороне Петербургской.

Дочь степной небогатой помещицы,

Ты - на курсах, ты родом из Курска.

 

Слово «мерещится» не является синонимом возвратного глагола «вспоминается», хотя поэт пытается употребить его именно в этом значении. Эпитет «степная» по отношению к существительному «помещица» тоже выглядит нелепо.

 

 

Пародия

 

Ты - дочь небогатой помещицы,

не лесной, не речной, а степной.

Мне порой такое мерещится,

что уж лучше не спорить со мной.

 

А ещё ходишь на курсы ты.

Значит, родом из Курска ты.

 

 

Стихотворение «Весенняя распутица»:

 

Огни заката догорали.

Распутицей в бору глухом

В далекий хутор на Урале

Тащился человек верхом.

 

Болтала лошадь селезёнкой,

И звону шлепавших подков

Дорогой вторила вдогонку

Вода в воронках родников.

 

Когда же опускал поводья

И шагом ехал верховой,

Прокатывало половодье

Вблизи весь гул и грохот свой.

 

Смеялся кто-то, плакал кто-то,

Крошились камни о кремни,

И падали в водовороты

С корнями вырванные пни.

 

А на пожарище заката,

В далекой прочерни ветвей,

Как гулкий колокол набата

Неистовствовал соловей.

 

Где ива вдовий свой повойник

Клонила, свесивши в овраг,

Как древний соловей-разбойник

Свистал он на семи дубах.

 

Какой беде, какой зазнобе

Предназначался этот пыл?

В кого ружейной крупной дробью

Он по чащобе запустил?

 

Казалось, вот он выйдет лешим

С привала беглых каторжан

Навстречу конным или пешим

Заставам здешних партизан.

 

Земля и небо, лес и поле

Ловили этот редкий звук,

Размеренные эти доли

Безумья, боли, счастья, мук.

 

Возникает целый ряд вопросов:

- Как могла возникнуть распутица там, где в принципе нет дороги, то есть в бору?

- Как лошадь может болтать селезёнкой?

- Как можно сравнить родник с воронкой, если это природное явление абсолютно противоположного характера, то есть не засасывает, а исторгает?

- Откуда половодье в глухом бору?

- О какие кремни крошились камни?

- Как можно сравнить соловья с колоколом набата и «запустить» в кого-то не камнем, не кирпичом, а «ружейной дробью», которой обычно стреляют?

И т.д. и т. п.

 

 

Пародия

 

Да, дело было на Урале.

Я это помню, будто ныне:

огни заката догорали,

как наводнение в пустыне.

 

Тащился всадник. Селезёнка

болталась на боку без дела,

а непослушная печёнка

под стук подков частушки пела.

 

Когда он отпускал поводья,

то, оглядевшись, видел чудо:

в бору кромешном половодье

вдруг возникало ниоткуда.

 

Зачем-то, как-то, отчего-то

в лесу стряслось землетрясенье.

Летели пни в водовороты,

без повода и объясненья.

 

А на пожарище заката

в далёкой просери ветвей

звучал не колокол набата,

а изгалялся соловей.

 

Как древний соловей-разбойник,

расселся на семи дубах.

И уронила свой подойник

корова, и сказала: ах!

 

Так вот какой-такой зазнобе

был предназначен этот пыл.

И он в неё ружейной дробью

без церемоний запустил.

 

Казалось, вот сейчас он выйдет

с привала беглых каторжан.

Но где он каторжан увидит,

и где увидит партизан?

 

Да и откуда в чаще поле?

И редким не бывает звук.

Избавь, господь, от тяжкой доли,

от этих стихотворных мук!

 

 

Из стихотворения «Объяснение»:

 

Не плачь, не морщь опухших губ,

Не собирай их в складки.

Разбередишь присохший струп

Весенней лихорадки.

 

Сними ладонь с моей груди,

Мы провода под током,

Друг к другу вновь, того гляди,

Нас бросит ненароком.

 

Пройдут года, ты вступишь в брак,

Забудешь неустройства.

Быть женщиной - великий шаг,

Сводить с ума - геройство.

 

Авторские  огрехи противоречат законам звукописи: сочетание согласных звуков фразы  «Не плачь, не морщь опухших губ» делает её труднопроизносимой даже в прозаическом тексте.

Да и нет в русском языке глагола «морщь», а назвать это удачным авторским окказионализмом язык не повернётся. Да и «быть женщиной» - это не шаг, а данность, если, конечно, речь не идёт о смене пола.

 

 

Пародия

 

Не морщи своих губ,

не собирай в складки.

Не береди труп

мартовской лихорадки.

 

Не трогай меня, уйди!

Может убить током.

Прикоснёшься к груди -

шибанёт ненароком.

 

Лучше вступи в брак,

обзаведись мужем.

Это - великий шаг,

муж тебе очень нужен.

 

 

Стихотворение «Зимняя ночь»:

 

Мело, мело по всей земле

Во все пределы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

 

Как летом роем мошкара

Летит на пламя,

Слетались хлопья со двора

К оконной раме.

 

Метель лепила на стекле

Кружки и стрелы.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

 

На озарённый потолок

Ложились тени,

Скрещенья рук, скрещенья ног,

Судьбы скрещенья.

 

И падали два башмачка

Со стуком на пол.

И воск слезами с ночника

На платье капал.

 

И всё терялось в снежной мгле

Седой и белой.

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

 

На свечку дуло из угла,

И жар соблазна

Вздымал, как ангел, два крыла

Крестообразно.

 

Мело весь месяц в феврале,

И то и дело

Свеча горела на столе,

Свеча горела.

 

Это стихотворение звучало со сцены в сокращённом варианте, поэтому полная версия широкой публике мало известна. Тому есть разумное объяснение - из песни вырезали несуразности, которые так характерны для творчества Бориса Леонидовича.

К примеру, мошкара не летит на пламя ни летом, ни зимой, в отличие от бабочек. Она летит на свет.  Воск капает со свечи, а не с ночника, да и то, если её держать в горизонтальном положении. А в вертикальном воск стекает.

Да и дуть может из окна, от двери, но уж никак не из угла.

 

 

Пародия

 

Мело, мело везде-везде,

во все пределы.

Пальто висело на гвозде,

пальто висело.

 

Метель лепила на стекле

из снега бабу.

А снег летел везде-везде,

летел и падал.

 

И стукнули два башмачка,

упавши на пол.

И почему-то с ночника

вдруг воск закапал.

 

На свечку дуло из угла

направил кто-то.

В кровати, будто два крыла,

взметнулось что-то.

 

Свеча погасла, тьма везде.

Но то и дело

пальто висело на гвозде,

пальто висело.

 

 

 

Стихотворение «Лето в городе»:

 

Разговоры вполголоса

И с поспешностью пылкой

Кверху собраны волосы

Всей копною с затылка.

 

Из-под гребня тяжёлого

Смотрит женщина в шлеме,

Запрокинувши голову

Вместе с косами всеми.

 

А на улице жаркая

Ночь сулит непогоду,

И расходятся, шаркая,

По домам пешеходы.

 

Гром отрывистый слышится,

Отдающийся резко,

И от ветра колышется

На окне занавеска.

 

Наступает безмолвие,

Но по-прежнему парит,

И по-прежнему молнии

В небе шарят и шарят.

 

А когда светозарное

Утро знойное снова

Сушит лужи бульварные

После ливня ночного,

 

Смотрят хмуро по случаю

Своего недосыпа

Вековые, пахучие,

Неотцветшие липы.

 

Фраза «вместе с косами всеми» в расматриваемом стихотворении изумит любого знатока стилистики! Да и повтор глагола «шарят и шарят» подошёл бы разве что к понятию шаровой молнии. Это же не прожекторы в приграничной полосе! А уж липы, которые смотрят хмуро по случаю своего недосыпа, вызывают смех.

 

 

Пародия

 

Ничего в этом нового:

вместе с косами всеми

из-под гребня пудового

смотрит женщина в шлеме.

 

А жара-то, жарища-то!

Знать, близка непогода.

Разбегаются тыщами

по домам пешеходы.

 

Гром грохочет отрывисто,

вспышки молний сверкают.

Дует ветер порывисто.

Вновь жара наступает.

 

Орошенье бульварное

утро зноем сменило.

Вот оно, светозарное,

ливень враз отменило.

 

Недоспавшими росами

Недоевшие клёны

расплатились с берёзами

на лужайке зелёной.

 

Всё прошло замечательно,

расцвело, отгремело...

Но куда так внимательно

баба в шлеме глядела?

 

 

 

Стихотворение «Ветер»:

 

Я кончился, а ты жива.

И ветер, жалуясь и плача,

Раскачивает лес и дачу.

Не каждую сосну отдельно,

 

А полностью все дерева

Со всею далью беспредельной,

Как парусников кузова

На глади бухты корабельной.

 

И это не из удальства

Или из ярости бесцельной,

А чтоб в тоске найти слова

Тебе для песни колыбельной.

 

Уточнение, что лес раскачивает все дерева полностью (!), а не каждое отдельно, имеет смысл только в том случае, если человек пишет для людей с ограниченными умственными возможностями.

Наречие «полностью» здесь попросту неуместно. Раскачивать одновременно - да, но раскачивать «полностью»- как-то не по-русски. 

«Кузова парусников» - образ того же ряда.

 

 

Пародия

 

Качает ветер дерева.

Качает каждое отдельно

сосну - отдельно, клён - отдельно.

Но это не из удальства.

 

Со всею страстью беспредельной

он раскачал бы даже дачу.

Но занят ветер - вот удача! -

Словами песни колыбельной.

 

 

Из стихотворения «Свадьба»:

 

Пересекши край двора,

Гости на гулянку

В дом невесты до утра

Перешли с тальянкой.

 

За хозяйскими дверьми

В войлочной обивке

Стихли с часу до семи

Болтовни обрывки.

 

А зарею, в самый сон,

Только спать и спать бы,

Вновь запел аккордеон,

Уходя со свадьбы.

 

И рассыпал гармонист

Снова на баяне

Плеск ладоней, блеск монист,

Шум и гам гулянья.

 

Здесь обнаруживается крайняя неразборчивость автора по отношению к музыкальным инструментам. Автор явно не в курсе, что гармонь (тальянка), аккордеон и баян - не одно и то же.

 

 

Пародия

 

Гости на гулянку

приползли с тальянкой.

За хозяйскими дверьми

стихли с часу до семи.

 

А с зарею, в самый сон,

вдруг запел аккордеон.

А назавтра, как вчера,

веселились до утра.

 

Утром, врать не буду,

вновь случилось чудо:

гармонист был сильно пьян -

превратил гармонь в баян.

 

 

Из стихотворения «Свидание»:

 

Одна в пальто осеннем,

Без шляпы, без калош,

Ты борешься с волненьем

И мокрый снег жуёшь.

 

Деревья и ограды

Уходят вдаль, во мглу.

Одна средь снегопада

Стоишь ты на углу.

 

Течёт вода с косынки

За рукава в обшлаг,

И каплями росинки

Сверкают в волосах.

 

И прядью белокурой

Озарены: лицо,

Косынка и фигура

И это пальтецо.

 

Снег на ресницах влажен,

В твоих глазах тоска,

И весь твой облик слажен

Из одного куска.

 

Как будто бы железом,

Обмокнутым в сурьму,

Тебя вели нарезом

По сердцу моему.

 

 

Начнём с того, что снег сухим не бывает. О каком свидании идёт речь, если она стоит одна-одинёшенька  на углу? К тому же можно стоять под снегопадом, но никак не среди него.

В начале стиха поэт сочувствует героине.  Она мокнет под дождём без шляпы и калош. В волосах почему-то сверкают росинки (вместо дождинок!). В последней строфе мы неожиданно понимаем, что дела  не так плохи: стоит-то она, оказывается, в косынке!

По-русски правильно будет не «за рукава в обшлаг», а «по рукаву в обшлаг». Хотя к чему такие подробности в романтическом тексте? 

 

 

Пародия

 

Стоишь куском железа,

намокнутым в сурьме.

Как будто антитеза -

серпом по сердцу мне.

 

Стоишь, глотая слёзы,

без шляпы и калош,

и веточку берёзы

бессмысленно жуёшь.

 

Росинки и косынка

откуда-то взялись.

Стоишь, как на поминках...

Исчезни, испарись!