Подлинное художественное открытие

Трудно написать хороший рассказ. Николаю Андрееву это удалось. Его «Курица Цыпа» способна украсить любую антологию современной прозы.

Действие происходит в наши дни, т.е. не в героическое время, но автор смог найти настоящего героя, а точней героиню. Его Лариса достойное продолжение галереи женских образов классической русской литературы. Простая женщина, мать трёх дочерей школьного возраста, она вдруг вспомнила о себе - и испугалась. Кроме готовки, стирки, глажки в её жизни нечего нет, и не будет. Речь идёт, разумеется, о любви. Чувства притупились, а в таком случае жизнь не в жизнь, радость не в радость.

Лариса, возможно, терпела бы ещё год или два, но  старшая дочь подросла  уже настолько, что у неё свидание. От этого известия у матери слегка помутился разум. У старшеклассницы поклонник, ухажёр, и у неё самой ни намёка на любовь. Одна лишь готовка, стирка, глажка. И вот повзрослевшая дочь торопится к мальчику, а мать останавливает её: сначала вымой посуду.

Взрослая женщина наверняка понимает, что на свидание лучше не опаздывать, иначе оно может не состояться. И тем не менее либо даже нарочно задерживает дочь. Ревность! Обыкновенная ревность взяла над нею верх. Старшая сестра просит среднюю помыть посуду вместо неё. Но у той своя уважительная причина - и она отказывает в просьбе.

Спасителем выступает папа.

Отец трёх девочек, муж женщины, возжелавшей женского счастья, этот несчастный, который ещё не подозревает своего несчастья. Оно близко, но пока ещё не видно, т.к. не обрело осязаемых черт. Поэтому бедолага и вызывается выручить дочь. Но беда уже здесь.

- Не смей! - кричит жена и так бухает стулом, что супруг теряется от неожиданности, недоумения.

- Хорошо, я не буду, - спешит он успокоить супругу. Однако то был лишь повод, а причина в другом. Поэтому слабоволие мужа не помогает, а, напротив, подстёгивает жену. Шлея попала под хвост, говорят в подобных случаях: лошадь понесла, и её не остановить.

Великолепную коллизию придумал, обыграл Николай Андреев! Казалось бы, пустяки, бытовой конфликт, рядовая ссора. Однако так лишь на поверхности, а что под водой?! А в глубине большая беда, нагромождение камней, один крупнее другого. Стирка, глажка, готовка - валуны, но есть камни их крупнее и даже глыба. К Ларисе давно подбивает клинья мужичок на белой иномарке. Об этом будет сказано потом, ближе к концу. Но присутствие соблазнителя косвенно ощущается уже здесь, на кухне с конфликтом из-за немытой посуды. Червячок зародился, гложет женское сердце. Порядочность, долг матери и жены не дают чудовищу выхода. До времени, до поры. Но вот терпение иссякло, и происходит взрыв, выброс. Червяк на свободе, и можно пускаться во все тяжкие. И Лариса со спокойной душой уходит из семьи. Уходит от мужа, от детей. Одна из дочерей увидит из окошка с высоты этажа, как маму с чемоданом  увезёт белая иномарка.

Трагедия свершилась. Беда пришла.

Рассказ настолько хорош, психологичен, что он стоит подробнейшего разбора для показа его многочисленных достоинств, включая название - «Курица Цыпа».

- Цып-цып-цып! - зовут цыплят. Или: «Тоже мне нашлась цыпа!» - о более взрослых особях. А вообще данное словосочетание избыточное: достаточно курицы или Цыпы в отдельности - одно дублирует другое. Однако это в общем случае. Но не здесь. Здесь так и нужно. Тут нелепость, абсурд. На абсурд нечаянно указала ещё в начале рассказа главная героиня. Чтобы усыпить маленькую дочь, отец сочиняет малышке на ночь нелепую или не вполне правдоподобную сказку о курице Цыпе, которая жила на птичьем дворе и, в отличие от своих сородичей, пыталась научиться летать. Над ней все смеялись как над гадким утёнком. И вдруг - о чудо! - она сумела взлететь. Это было осенью. Мимо, курлыкая, пролетали журавли, словно звали за собой. И она набрала высоту и пристроилась в хвост  журавлиному клину. И улетела вместе с журавлями на юг.

Парадокс? Абсурд? То и другое верно. Лариса же резюмировала так: никогда не слышала ничего глупее. Она имела в виду сказку, только что рассказанную  мужем их  самому младшему ребёнку.

В тот момент сердце Ларисы ещё принадлежало мужу и детям. Но вот главное человеческое  чувствилище оказалось в лапах искусного обольстителя, в руке щедрого поклонника или яростного любовника, и наша влюблённая, счастливая и одновременно несчастная дама пропала. Её сорвало, как курицу Цыпу, внезапным и не вполне вероятным порывом и унесло в объятия её нового мужчины, своей новизной обеспечившего свежесть чувств, романтических эмоций. Лариса ушла из семьи. Но как? Она пишет записку, где, как водится, просит простить её и подписывается: ваша мама. Затем зачёркивает подпись и на её месте больше для мужа, чем детям, или только для мужа выводит: курица Цыпа.

Ах, какой сюжетный ход, какой выстрел! Точный, ироничный, эффектный.

Муж своим рассказом, сказкой подтолкнул жену к уходу, нелепому, смешному, трагикомичному. Она бы всё равно ушла. Но это, вероятно, случилось бы гораздо позднее. Он понимает, что сотворил беду, и (опять парадокс и следствие отчаяния) запирается в кухне, где, как мы помним, произошла трагедия, и сочиняет новый финал сказки, что курица, поколесив с журавлями по свету, возвращается с весною домой. Для верности (и опять же от отчаянья) он даже заменяет в новой версии курицу на голубку, которая, полетав, всегда возвращается в родную голубятню. Вернётся ли жена и мать к мужу и детям - остаётся в финале неизвестным. Кто-то  верит в счастливый исход, как младшая дочь, кто-то не верит, как средняя или старшая. Но надежда на благополучный конец всё-таки остаётся:

- Сказку придумал папа, - хватается за соломинку самая младшая из дочерей. - И всё будет так, как он захочет.

Ой ли, детка?! Всё будет зависеть от курицы Цыпы, т.е. от мамы  Ларисы: захочет ли она возвратиться, усовестившись или наевшись любви на стороне. И хорошо, что автор оставляет  развязку за кадром. Финал лишён конкретики, быта; он открыт, поэтичен, высок, как, впрочем, и весь рассказ с его идеей и воплощением. Честь и хвала автору! Рассказ прекрасен. Он представляет собой подлинное художественное открытие. Примите поздравления, Николай Андреев!

 Н. Антонов