Стоял погожий летний день. Я шёл по центральной кладбищенской аллее, поглядывая на памятники с левой стороны. Мне надо было не пропустить поворот возле знакомой могилы. Моё внимание остановило на себе лицо одного молодого мужчины: он был, как родной брат, похож на легко узнаваемого киноактёра Ивана Охлобыстина: те же соломенные на вид волосы, зауженные блестящие глаза, тонкогубый рот и довольно крупные зубы, не портящие улыбки.

Сходство так поразило меня, что я приостановился, чтобы прочитать имя и даты.

Фамилия, конечно же, оказалась другая. Возраст - 37 лет - вызывал предположение о насильственной смерти, хотя причиной ухода могла послужить и болезнь. Я размышлял об этой дилемме, когда меня негромко и недружелюбно окликнул подошедший откуда-то сбоку ещё не старый мужик с седой бородой:

- Чего тебе тут? - и уже немного добрее прибавил: - Ты был с ним знаком?

- Я? Нет, - честно ответил я.

- Чего же тогда?

Я рассказал ему о поразительном сходстве. Он выслушал, согласился. Потом неожиданно заявил:

- Удивительнее другое!

- Что именно? - попросил уточнить я.

- То, как он выжил! - последовал ответ.

- Вы знаете его историю? - удивился я.

- Я его двоюродный брат, - просто пояснил он. И добавил: 

- Тут у нас фамильное захоронение - несколько могил подряд.

- Поэтому вы меня увидели и подошли? - догадался я.

- Да. Поправлял памятник деда - и увидел любопытствующего прохожего.

- Я не хотел отвлечь вас от дела.

- Пустяки! - парировал он. - Если интересно, я расскажу.

- Сделайте одолжение.

 

В то время я вёл криминальную хронику в областной газете, и предполагаемый рассказ был весьма кстати. 1990-е годы успели закончиться, но их кровавый след ещё долго тянулся без конца и начала, от одного эпизода к другому, от случая к случаю, от беды к беде.

Я сказал брату покойного, где я работаю, и это совсем расположило его ко мне. И он рассказал мне без утайки всю эту удивительную и страшную историю. Вот она! С малой долей моей редакторской правки.

 

Это произошло в 1995-ом году или в 96м. Месяц не помню. Но точно знаю: была зима, потому что лежал снег. Было много снега, и снегопады продолжались. Это было одной из причин, почему Костя выжил. Поэтому я помню.

Однако ближе к делу!

Ничего подобного не случилось бы, если бы не жена Кости.  Именно она подбила его на ту аферу - закупить по дешёвке медь и затем перепродать её втридорога, а на барыш купить трёхкомнатную квартиру. Они жили совместно с родителями Кости и очень хотели отделиться, что естественно для людей тогдашнего их 30-летнего возраста. Тем более что на тот момент у них уже был малолетний сын.

Где Костя познакомился с тем мужиком, я не знаю. Кажется, они вместе работали. И это он, а не Костя решил быстро разбогатеть. Мой брат подходил ему своею простотой, доверчивой наивностью. Только поэтому, думаю, бизнесмен в кавычках остановил на нём свой выбор. Ему не нужен был напарник, ему нужны были деньги напарника. Но это выяснилось потом, когда всё уже случилось.

Костя тоже не располагал деньгами, но имел выход на них: наш троюродный брат был главным мафиози города в то беспредельное время. «Бизнесмен» узнал об этом, и у него быстро созрел стремительный кровожадный план. Он рассказал Косте о своей задумке, умолчав о главном. Костя поделился идеей с женой. Та, как любая женщина на её месте, быстро загорелась, и уже не слезла с мужа, покамест он не взял деньги в долг. Большие, надо сказать, деньги - для оптовой закупки в грузовую «газель».

Троюродный брат, сделаю оговорку, предупредил: не вернёшь вовремя - спрос будет такой же, как с любого другого. В таком деле, уточнил, своих и чужих нет.

И Костя всё равно согласился. Наивный, чистый человек!

Выехали почему-то под вечер, хотя на дорогу надо было больше двух часов. Когда добрались до места, где якобы продавался медный лом, и вовсе стемнело. Посёлок ещё только показался вдалеке зажжёнными первыми огнями в окнах домов, а «бизнесмен» остановил свою «газель».

- Что ли, приехали? - поинтересовался Костя.

- Да, почти. - прозвучал ответ. - Вон огни впереди. Видишь?

- Вижу, - сказал, глянув, мой брат.

- Надо отлить, - посоветовал «бизнесмен». - А то потом не до того будет. К тому же тут лесополоса, никто не увидит.

Костя особо по нужде не хотел. Но последовал совету. Когда же он через минуту вернулся к «газели» и распахнул дверцу с пассажирской стороны, то немного оторопел от увиденного. «Бизнесмен» сидел на своём месте водителя и держал в руках охотничье ружьё, направив ствол в сторону Кости.

- Что это у тебя? - спросил мой брат.

- Охотничье ружьё.

- Зачем тебе оно? - задал вопрос Костя, подумав, что медь предстоит не покупать, а брать грабежом, разбоем. Но «бизнесмен» имел иное в виду и, как окажется, прямо сказал:

- Ружьё для тебя.

- Ты шутишь? - не поверил угрозе в голосе брат и услышал:

- Медвежий калибр. Бьёт наповал!

Должно быть, «бизнесмен» ехидно улыбнулся от своих саркастических слов - потому что Костя распахнул дверцу шире, чтобы сесть в салон, но не успел сделать больше ни одного движения. Ствол рыкнул звуком выстрела, полыхнуло кратко и явственно пламя, и кулачный удар в грудь или немного ниже, словно нанесённый кувалдой, свалил Костю с ног, отбросив в сторону. «Бизнесмен» довольно захохотал:

- Я же говорил: Мишка падает носом в снег.

Костя был жив (пуля прошла накось, сверху вниз) и всё слышал и понимал, что если он подаст признаки жизни, то второй выстрел добьёт его.

Это-то и спасло моего брата - и сейчас, и потом.

«Бизнесмен» вылез из «газели», обошёл её со стороны капота - понял по скрипучим шагам Костя. Стал обшаривать жертву, ища деньги.

Вся сумма крупными бумажными купюрами была зашита в рукаве дублёнки с внутренней стороны ближе к подмышке.

«Бизнесмен» проверил все карманы, начиная с брюк и заканчивая дублёнкой, и ничего не нашёл. 

- Так? - вслух разговаривал он с Костей, считая его мёртвым. - Спрятал? Тебе же будет хуже, - тормошил он Костю, переворачивая его на снегу то на бок, то на спину, то на живот. Брат бесшумно скрипел зубами, чтобы не застонать.

В какой-то момент он потерял сознание от болевого шока.

Очнулся Костя в ту минуту, когда «бизнесмен» потащил его волоком по заснеженной земле в лесополосу. И опять вовремя стиснул зубы, чтоб не выдать себя каким-нибудь звуком.

Мёрзло от холода плечо. «Бизнесмен» оторвал рукав, где лежали деньги. Так Костя не столько понял, сколько ощутил, что покража случилась.

Наконец «бизнесмен» доволок жертву до цели. Торопливо вернулся к «газели» и принёс из кузова лопату. Стал рыть для убитого могилу.

И вот яма для трупа, как думал «бизнесмен», была готова. Он сбросил туда Костю и засыпал снегом. Для верности стал прыгать на нём, притаптывая снежный холм. Костя мысленно извивался под топочущими ногами, но не проронил ни звука.

Ему хватило силы воли, выдержки ли, выносливости. Удача была на его стороне. Убийца ничего не заподозрил. Сел в свою «газель» и уехал.

Костя стал выбираться из могилы.

Стоило труда освободить себя от снега, вылезти из ямы и ползком добраться до дороги. По временам он терял сознание и не сразу приходил в себя. Лишь к утру бедняга выбрался на дорогу. В какой-то момент Костю ослепил свет фар. Он приподнял голову, приглядываясь: уж не вернулся ли «бизнесмен»? На счастье, то была легковушка совсем с другими людьми, и Костя, насколько смог, приподнялся на локте и помахал свободной рукой.

«Нива» - это была она - остановилась.

Из машины вышли двое - сидевший за рулём отец и его уже взрослый сын, занимавший пассажирское сиденье.

Они с осторожностью приблизились к лежащему на земле человеку. Отец, не заметив в рассветных сумерках кровь, спросил:

- Мужик! Ты чего так напился?

- Какой напился?!- через силу ответил Костя .- Меня убили.

Только теперь подошедшие разглядели, что Костя весь перепачкан кровью и едва жив. Они-то и загрузили бедолагу к себе в «ниву» и довезли до ближайшей больницы в каком-то селе или райцентре. Там Косте сделали срочную операцию. Отрезали чуть не половину кишок, часть желудка и печени. Я приезжал к нему туда, в больницу, чтобы навестить, поддержать. Костя не подавал виду, но понимал, что он теперь инвалид. Я попытался приободрить его. Он мне в ответ сказал, что не надо этого делать, ведь он не маленький и справится сам.

В тот же день оперативники нагрянули в частный дом к «бизнесмену». Он не успел спрятать ружьё, и улику конфисковали. Деньги также изъяли, но не все: медвежатник успел истратить значительную часть на какие-то свои цели. Вскоре состоялся суд. Убийце дали... всего лишь 6 лет. Вероятно, сказалось то, что пострадавший выжил. Каким трудом, каким чудом - это не захотел суд принять во внимание. Или не смог.

Когда убийца вышел на свободу, я не стал ему мстить, потому что Кости на свете уже не было. Брата мучили боли все послеоперационные годы: повреждённые органы отказывались заживать. Косте прописали морфий, но спустя время уже и он не притуплял боль.

Однако история будет неполной, если я не расскажу остальное.

Во-первых, жена отказалась от Кости, узнав, что он инвалид. Она почти сразу подала на развод и съехала с квартиры в съёмную комнату в малосемейном общежитии, где проживает по сей день.

Во-вторых, Косте не простили его долг. Едва он выписался из больницы, как к нему приехали люди нашего троюродного брата и напомнили о займе. Костя пробовал оправдаться: дескать, так-то и так-то, денег нет. Украдены, потом конфискованы. Не вернул их и суд. Но кредиторов не интересовали причины. Они назначили дополнительный минимальный срок - и заявились повторно день в день. 

За прошедшее время Костя пытался раздобыть нужную сумму, но где взять столько?!

Новые оправдания также были бесполезны: бандиты даже не стали их слушать, вывезли на машине из города и там подвергли Костю первому физическому внушению - попросту сильно избили его. 

Костя попытался обратиться за помощью к троюродному брату. Тому было жалко Костю, но он сказал, что ничем не может помочь ему, и напомнил родственнику свою давнюю фразу: «В таком деле нет своих и чужих». И прибавил: «Ты сам виноват. Скажи спасибо, что тебе не включили счётчик».

Я хорошо знаю троюродного брата: у него ранимая, как у всех, душа, но он умеет быть твёрдым, как камень, когда это бывает необходимо для него или для дела. Поэтому в криминальном мире он на самом верху. А, может, есть и какие-то другие причины. Я не знаю.

Избиения периодически повторялись чуть ли не до самой смерти Кости - во всяком случае до того времени, когда он перестал вставать с постели. Побои наверняка ускорили его уход. Такая вот суровая правда! Такой вот жестокий урок!

 

Рассказчик замолчал, виновато посмотрел на портрет Кости на памятнике и, не попрощавшись, ушёл по тропке между могилами - куда-то туда, откуда подошёл было ко мне. Я успел рассмотреть у него на глазах крупные слёзы. Он побоялся показаться слабаком передо мной и поспешил скрыться от моего безобидного взгляда. 

И я ушёл, чтоб не смущать его своим дальнейшим присутствием, а из головы всё не выходил медвежий калибр.