- Эту историю я знаю от жены, - рассказывал один мой попутчик другому, разливая коньяк по рюмкам, вероятно, посчитав, что я уже сплю. Меж тем я лежал на второй полке и всё слышал. Типичный интеллигент в очках, он разговаривал вполголоса или даже тише, дабы совершенно чужой ему человек мог выспаться до ранней утренней пересадки на другой поезд. Я мысленно поблагодарил его, немало удивившись, что в наше беспардонное время ещё существуют такие благородные люди. А то, что он возит с собой рюмочки к коньяку, и вовсе покорило меня.

Он предлагал выпить и мне, откупоривая бутылку, но я отказался, сославшись на поздний час, хотя согреться не помешало бы, так как в купе было прохладно, несмотря на то, что вагон отапливался. В действительности же мне не понравилась тема: разговор зашёл о 1990-х годах. Я не считаю их «лихими», как утверждается в прессе. Это страшные, бесчеловечные годы, что подтвердил и его стихийный рассказ.

 

- Все трое они учились в одном классе: моя жена, её подруга и подругин на то время будущий муж. После школы Марина и Женя сразу поженились, чем не удивили никого: никто не сомневался, что так и будет, поскольку они дружили все школьные годы. Друг за дружкой родились дети-погодки: мальчик и девочка, и всё было бы у семьи хорошо, если бы не эта подстава - «перестройка»...

Попутчик так и сказал: подстава. И я совсем зауважал его.

- Единственный в их городке завод закрыли, - продолжил рассказ он, - и Женя с Мариной остались без работы.

 «Равно, как и все остальные жители нашей обманутой страны», - мысленно добавил я от себя. Мне не то, чтобы расхотелось спать. Я не сомкнул глаз вплоть до моей станции, скажу я здесь, забегая вперёд. Меня окончательно выбило из колеи неожиданное признание этого моего интеллигента-попутчика. Глотнув новую порцию коньяка, он вдруг заявил:

- Наврал я немного. Я лично знал их обоих - Женю, Марину: они не раз приезжали к моей жене, к нам. Прекрасно помню их первый приезд. - В его руке, как я понял по звуку, хрустнула шоколадка. Я видел, как он достал её из дорожной сумки вслед за коньяком и прислонил на столике к пузатой бутылке.

Действительно! Зачем надо было скрывать такой пустяк - свою косвенную причастность? Впрочем, я хорошо понимаю его - история, рассказанная им, не из рядовых - и я на его месте поступил бы так же.

- Субботним вечером кто-то позвонил к нам в квартиру по домофону. Я подошёл и спросил в трубку: «Кто?» Мне ответил молодой женский голос: «Карлины». Эта фамилия мне ни о чём не говорила, и я на всякий случай поинтересовался у жены, окликнув её из прихожей. «Ты что?! - всполошилась она, показавшись из кухни. - Это же Маринка и Женька. Скорей открывай». Я нажал кнопку, впуская гостей.

Встречали мы их на выходе из лифта. Пока он ехал к нам на этаж, жена успела прояснить мне ситуацию: «Маринка всё лето грозилась приехать, и всё не ехала - и вот в сентябре наконец собралась. В кои-то веки?!»

Первой вышла из лифта как раз она - Марина - чрезвычайно стройная для своих 39 лет блондинка, приятное лицо, пышные волосы, заплетённые в греческую косу. Весёлая, смешливая, бойкая.

Следом за ней показался Женя. Высокий, красивый - говорят женщины про таких. Модельная ни короткая, ни длинная стрижка, с чёлкой, зачёсанной наверх, пижонские усики или даже усы. Они делали его старше ли, строже и очень шли ему.

Моя жена не удержалась, сделала свой женский комплимент:

- Женя! А ты нисколько ни изменился.

На что он в шутку или всерьёз ответил:

- Всегда в одной поре.

Я не придал значения этой фразе. Но спустя время она приобрела для меня то ли сакральный, то ли метафизический смысл. Это потом. А пока...

Жена представила меня им, их мне. Женя довольно крепко пожал мне руку. Я - в ответ. Марина предложила поцеловаться в честь знакомства - и озорно рассмеялась. Моя жена не одобрила шутки, сказав: «Ещё успеешь. Сначала в дом зайди». И они все трое проследовали друг за другом в квартиру. За ними, немного приотстав, покинул лестничную площадку я.

«Ну показывай свои хоромы», - раздался снова весёлый голос Марины, и они стали осматривать комнаты. Гостья продолжала шутить, нахваливая жилище. Гость вторил своей жене. Экскурсия получилось задорной, поднимающей настроение.

- А мы вторую квартиру купили, - заявила Марина, когда осмотр был закончен.

- Я и про первую не знаю, - ответила моя жена.

- Разве я тебе не писала?

- Нет.

- Ну вот, теперь знаешь. Я тебе кое-что привезла...

С этими словами Марина вернулась в прихожую к дорожной сумке и стала из неё доставать какие-то вещи, по очереди подавая их жене.

- Вот блузка, вот джинсы, туфли, - перечислила она. - Всё, как ты хотела.

И прибавила:

- Только - если будешь брать, то по рыночной цене. В бизнесе нет своих и чужих, для всех стоимость одинакова.

 

- ...Вы поняли? - спросил рассказчик своего собеседника. Он слегка захмелел от выпитого. - Лишившись работы, подруга жены заделалась предпринимательницей. Или челноком, как их прозвали в народе. Ездила за шмотками в Москву и потом продавала их у себя в городе на вещевом рынке.

- Значит, дело у неё пошло, раз купила аж две квартиры? - подал голос второй мой попутчик. Разительная перемена - переход от безработицы к солидному заработку удивил, вероятно, и его.

- Дело, да, пошло, - подтвердил рассказчик. - Но она не учла одного.

- Чего?

- Рэкет.

- Что-нибудь случилось?

- Она думала, что рэкетиры только грозят, а тронуть не посмеют. Но они посмели.

- Что произошло? Расскажите.

Я лежал на своей полке. Сна не было ни в одном глазу, хоть слезай вниз и присоединяйся к собеседникам. Но мне было уже неловко перед ними, и я продолжил своё бесполезное лежание. Между тем попутчик как-то резко заявил:

- Я видел одного из рэкетиров.

- Вы?! - удивился собеседник.

- Да.

- Где и как?

- У них в городе. Вскоре мы с женой отправились к ним так сказать с ответным визитом. Закупались на рынке мясом и овощами, чтобы сходить на шашлыки. И уже на выходе из павильона к Марине подошёл непонятно откуда взявшийся и ничем не примечательный мужик и без предисловия объявил: «Ждём до конца месяца. Это последний срок». И, не дожидаясь ответа, так же быстро исчез, как и появился. Я его не запомнил, так как не успел рассмотреть.

- Чего он хотел? - спросила моя жена Марину, когда мы садились в их с Женей новенькую белую «семёрку».

- Да так, ерунда, - умолчала правду Марина.

Женя дожидался нас за рулём, но по короткому разговору сразу понял, о чём речь, потому что тоже задал прямой и недвусмысленный вопрос Марине:

- Снова они?

- Да, - ответила та.

- Что на этот раз?

- То же самое.

- А что ты в ответ?

- Ничего.

- Надо было сказать: продадим машину и рассчитаемся.

- Счас! - сказала, как выстрелила, Марина. - Ещё я машину не продавала!

- А если не отстанут?

- Куда они денутся!

Мы с женой сидели на заднем сиденье и всё слышали. Да они особо и не таились от нас - Марина и Женя.

- Может, лучше заплатить? - усомнилась моя супруга.

- Ещё чего! Я десять лет всё это наживала. Моталась - как маятник - в Москву и обратно. Тюки как мужик таскала. Радикулит хронический заработала, геморрой. И сейчас им отдам?! Кукиш с маслом! - Она показала фигу воображаемым обидчикам. И уже беззлобно добавила:

- Чего ты стоишь, Женя? Вези нас на шашлыки.

Тот мягко тронул машину с места, плавно развернулся на пятачке перед торговым павильоном, и повёз нас всех на природу - в уже желтеющую берёзовую рощицу на горе, откуда был виден чуть ли не весь их маленький город.

Шашлыки удались. Но Женя был не весел. До конца месяца оставалось 6 дней. Моя жена пыталась отвлечь Карлиных от тяжёлых мыслей - восхищалась красотой осени, видом с горы. Но всё было тщетно.

Тогда я отозвал Женю в сторонку и предложил ему укрыться у нас, на что он мгновенно ответил:

- Нельзя! Иначе спросят с жены или с детей.

Больше мы к этой теме не возвращались. Ни в тот день, ни во все последующие.

А 4 ноября Женя пропал.

- Как пропал? - едва не вскричал я на своей полке, услышав такое.

Внизу установилась тишина. Затем рассказчик продолжил:

- Не пришёл домой из магазина, куда ходил за продуктами. Марина подумала, что он встретил знакомого по дороге (городок маленький - все друг друга знают) и, наговорившись, придёт. Но он не вернулся ни через час, ни ночью, ни утром. Ни через неделю. Только тогда она обратилась к следователям.

Расследование и поиски ничего не дали. А весной его нашли в городском пруду рыбаки: из-под вскрывшегося льда всплыло каким-то образом тело.

Разбухшее лицо трудно было узнать. Марина похоронила Женю в закрытом гробу, чтобы никто не увидел, что сталось с её красавцем-супругом.

Сама же она практически сразу же после похорон уехала куда-то за границу. Потом познакомилась по интернету с отставным американским военным и переехала на жительство к нему в США - несмотря на значительную разницу в возрасте. Вероятно, побоялась повторить печальную участь мужа.

Сына и дочь - в то время школьников - она оставила на воспитание своей матери. За прошедшие годы они выросли, стали взрослыми. Сын живёт в одной из родительских квартир, дочь - в другой. Мне неведомо, знают ли они о происхождении этой собственности и её настоящей цене? Мама Марина звонит им иногда с американского номера. Этим их многолетнее общение исчерпывается.

Звонит она и моей супруге. Но разговор у них не клеится, и моя жена всегда находит убедительный и фальшивый повод для прекращения разговора. Я не вмешиваюсь в их дела, хотя Женю мне искренне жалко.

Рассказчик замолчал. Затем наполнил коньяком рюмки и продолжил:

- Женя успел приехать к нам ещё раз. Буквально перед самой своей смертью.

- Это как? - спросил собеседник, не прикасаясь к коньяку.

- А просто, - опрокинул рассказчик содержимое своей рюмки себе в рот. - Видимо, предчувствовал, что конец близко. Либо отъездом к нам попытался обмануть судьбу.

- Какая судьба, если это рэкетиры?! - несмело возразил собеседник.

- Пей. Ты чего? - попробовал его переключить на другое хозяин коньяка, уже изрядно опьяневший.

- Что-то не лезет, - последовал ответ.

- Уж да, история не из лёгких, - согласился рассказчик.

Дальше он уже не наливал себе коньяку - до тех самых пор, покамест не рассказал всё до последней точки.

- Я был на рыбалке, - продолжил повествование он, - когда Карлины приехали к нам на своей белой «семёрке». До речки от нашего дома минут пять ходьбы. Тем не менее я сильно удивился, увидев перед собой Женю.

- Ты как тут? Откуда? - спросил растерянно я.

Скользнула мокрым ужом мыслишка: может, решил скрыться у нас, пока заваруха?

- Да вот надумали вас навестить, а то скоро зима, гололёд. Лучше сейчас приехать, пока асфальт без снега.

- Это верно, - согласился я и стал сматывать леску на удочке.

- Может, ещё порыбачишь? - спросил Женя. - А то давай половлю я?

 Я передал ему удилище, он поправил на леске поплавок, проверил насадку, цела ли. Закинул и стал ждать. Клёва уже не было, и пустое занятие ему быстро надоело. Он вернул мне удочку, я стал складывать её, сматывая одновременно леску на барабан.

Женя прошёлся по берегу и вдруг говорит:

- Я сейчас переплыву её. Спорим?

Я поспешил остановить его:

- Судоходная река. Октябрь. Не стоит лезть в холодную воду.

- Нет, точно, я сейчас переплыву её! - настаивал он.

Мне стоило труда отговорить его, своими руками надеть на него его рубашку и джемпер. И вот что я думаю: неужели он предчувствовал свою смерть в воде, от воды, по причине чего и хотел сейчас бросить ей вызов и тем самым отменить свою гибель? Этот вопрос мучает меня и не отпускает все годы.

На похороны мы не поехали. Пусть остаётся в памяти таким, каким его помним. Ему навсегда 39 лет. Всегда в одной поре.